Персоналии
Спектакли
О театре
«Курская правда»
30 ноября 2013 г.

«Повелитель мух» — люди и куклы

«Что мы пропустили в нашей жизни? Мимо чего прошли даже не замечая... Дети становятся чудовищами, тропический остров с розовато-голубой лагуной (райское место, не правда ли?) — адской сковородой, философ — парией...» Чарли Кокс из статьи о романе Уильяма Голдинга «Повелитель мух».

«Повелитель мух» Уильяма Голдинга... Питер Брук, Гарри Хук — экранизации, понятно. Лев Додин — драматический спектакль, тоже ясно, но спектакль кукольный? А, собственно, почему бы и нет. И все же вопрос к режиссеру: так почему же все-таки «Повелитель мух»?

Главный режиссер Курского государственного театра кукол, заслуженный артист Украины, заслуженный деятель искусств России Валерий Бугаев:

— На вопрос «почему» могу ответить: потому что хотелось, очень давно... Предыстория спектакля началась еще в Днепропетровске в начале 90-х. У нас, у меня и художника Виктора Никитина, возникла эта безумная мысль сделать кукольный спектакль по «Повелителю мух». Тогда она не получила развития. Был переезд в театр Сергея Образцова, прошло время, я поставил в Курском театре кукол несколько спектаклей для взрослых, и эта мысль вновь возникла в нашем воспаленном воображении...

— Почему в воспаленном?

— Потому, что работать с таким материалом в кукольном театре...

— Необычно?

— Не типично. То, что мы сделали — первая постановка в России на театре кукол. Этому предшествовала очень долгая работа с англичанами, которые никак не могли уразуметь, чего мы, собственно, хотим, сложить Голдинга, который для них святая святых, и театр кукол? В их представлении кукольный театр и кукольный спектакль — это нечто другое...

— Ну да, Панч — брат русского Петра Петровича Уксусова...

— Конечно. У каждого народа свои традиционные представления о кукольном театре, о кукольном спектакле. Для англичан куклы — это прежде всего Панч и Джуди. Уличный театр, гротеск. Так что пришлось вести длительную переписку, проводить своего рода культурологическую работу. И только тогда, когда мы послали эскизы кукол к спектаклю, объяснили, что у нас и в мыслях нет искажать авторский текст, идею романа, англичане согласились и разрешили нам ставить, и я понял, что мы победили.

— В теории — победили, а как все воплощалось на практике?

— Очень сложно, но нам всем было интересно работать. Немного забегу вперед и скажу об актерах. Все наши актеры — профессионалы в самом высоком понимании этого слова!

— Но ведь актеров-кукольников и не видно на сцене, как правило...

— У нас необычный спектакль. Я считаю своей заслугой придуманный ход: живая природа — живая декорация. Все, что есть на острове, куда попадают дети: горы, деревья, лагуна, берег моря, создается пластикой. Актеры — живая, постоянно меняющаяся декорация. Конечно, у нас в спектакле используется и видео, чтобы оттенить прошлое и настоящее действия.

— Относительно использования видео — это требование времени?

— Может быть, но для меня принципиально важно, чтобы современные технологии становились органичным смысловым компонентом общего решения спектакля.

Актеры не только формируют пластическую среду спектакля, но и еще водят кукол. Один неточный жест, кто-то не успел вовремя передать куклу, вовремя встроиться в движение — и картинка распалась... А на маленькой сцене это вдвое труднее, тем более на такой маленькой, как наша. Были такие моменты, когда придумаешь что-то, приходишь на репетицию, вот мы сейчас как сделаем, все ахнут! А начинаешь работать и понимаешь, что не получается, сцена-то не выросла! Приходилось использовать ее глубину, но мы вышли из положения с честью именно благодаря самоотверженной актерской работе.

— Ну, а «живые» актеры участвуют в действии?

— Да. Два главных персонажа — Ральф и Джек, они присутствуют на сцене на протяжении всего спектакля. Сначала может показаться, что они вроде и не нужны... Но то, что происходит на сцене, — их воспоминания. Ральф вспоминает, как все было на самом деле, а Джек пытается доказать, что он действовал так, как действовал, потому, что подругому было невозможно.

— То есть пытается оправдаться?

— Перед самим собой и перед зрителем...

Люди и куклы

«Повелитель мух» действительно нетипичный спектакль: люди и куклы образуют единую, постоянно движущуюся, меняющуюся ткань. Темнота тропической ночи прерывается яркой световой вспышкой, и вот перед зрителями распускаются дрожащие лепестки орхидеи, еще мгновение — и перед нами лагуна, на берегу которой собрались растерянные и торжествующие мальчики. Растерянные — они впервые остались без взрослых, и торжествующие — они англичане — самые разумные на планете существа, могущие найти выход из любой ситуации, придумать любые правила, придумать и соблюсти...

Дети из обеспеченных семейств ... Лица поющих в церковном хоре мальчиков наплывают на зрителей: милые, хитроватые, умненькие, разные... Они дождутся, их спасут, но кровожадный вопль охотника меняет все:

— Бей свинью, глотку режь, пусть прольется кровь!

Кровь пролилась, и даже Ральф — разумный, добрый, старающийся анализировать, верящий в силу разума, не может устоять перед искушением. Напуган маленький Персиваль, Джек чувствует себя героем, но еще звучит предостерегающий голос Хрюши, пока все они вместе, но зверь уже пришел, он требует жертвоприношения, и он его получит...

В действие вторгаются голоса взрослого Ральфа и Джека. Воспоминания Ральфа и версии Джека: Джек водружает голову убитого кабана, насаженную на палку, посреди поляны — сцены. Повелитель мух вступает в игру, гибнет на копьях обезумевших охотников Саймон, правда о погибшем парашютисте не нужна, она мешает Повелителю, и Хрюша уговаривает Ральфа, что это несчастный случай.

Постепенно «благословенный» остров, «наш остров» превращается в «адскую сковороду», гибнет ослепший Хрюша, рвется к власти Роджер, в котором не осталось ничего человеческого, затравленный Ральф мечется в замкнутом круге...

Что видит и чувствует зритель

Так что же видит зритель? Вопрос сложный. Но попробуем проанализировать.

Современный зритель, привыкший к экшену (Action), не будет разочарован. Действие чрезвычайно динамично. Музыка, свет, превращения декораций и героев. Все сплетается в единую насыщенную ткань, которая создает предощущение трагедии. В какой-то момент зритель теряет чувство реальности, забывает, что главные герои — куклы. Куклы меняются: выражение лиц, пластика, характеры...

Тот, кто не видел спектакль, может спросить: разве так бывает? Представьте, да. Куклы в руках актеров на протяжении всего спектакля повернуты «из света во тьму». Сочетание яркого света и теневых пятен, в которые, по воле актеров, переходят мальчики-куклы, заставляет зрителя видеть, как меняются выражения их лиц: от самоуверенности — к растерянности, от испуга — к ужасу.

Потрясает работа актеров с драпировками: подсвеченная снизу ткань продолжает волны «живого» океана на видео, тропическая луна вырастает на сцене, приобретая кровавый оттенок после убийства Саймона, и тут же — рассвет — передышка, а затем снова страх, тень, неуверенность, мрак...

Особо хочется отметить звуковые эффекты и музыку спектакля. Оптимистичная «Желтая подводная лодка» сменяется звуковой какофонией тропиков, воплями птиц, шумом океана, который, вопреки всем стандартным клише, не успокаивает, а усиливает ощущение тревоги, «сейчас произойдет то, что за гранью зла и добра»...

Звучащая в конце спектакля «Аве Мария» — гимн «утраченной чистоте». Малыш, появляющийся на сцене, уже после того, как детей спасли, мальчик, играющий с тропическими бабочками, мальчик, находящийся там «где нет ни слез, ни воздыханий», кто он? Саймон, Хрюша или тот, кто прощает Джеку и его охотникам пролитую кровь? И возможно ли для них такое прощение? Ведь зверь остался, и не только на рисунке, приколотом взрослым Джеком к стене. Зверь навсегда затаился в сердце каждого, кто побывал на острове Повелителя мух.

Елена Смирнова